.RU

Книга эта написана на прекрасном науч­ном и дидактическом уровне, но тираж ее был мал, и даже до Москвы, не говоря о других университетских городах, книга Сахарного практически не дошла - страница 3


88

приблизительно 10^ предложений... Короче говоря, ребенок должен был бы выслушивать приблизительно 3х10^ предложений в секунду..., и это только если до­пустить, что детство длится 100 лет без перерывов на сон, еду и т.д., и что происходит полное усвоение каж­дого ряда из двадцати слов после одного предъявления. Даже короткий подсчет убедит каждого, что количе­ство внутренних состояний, необходимых в подобных системах, построенных по принципу "слева направо", оказывается несостоятельным, прежде чем вся система будет способна иметь дело с чем-нибудь сходным по сложности с естественным языком...> (Миллер, Талан­те?, Прибрам, 1965, с.158-159).

Значит ли сказанное, что вероятностные модели и, в частности, модели с конечным числом состояний вооб­ще должны быть отброшены, если мы имеем дело с грам­матикой?

Нет, не значит. Ведь приведенные здесь возражения верны при одном непременном условии - что мы при­даем грамматике с конечным числом состояний универ­сальный характер, считая, что раз человек ее использует, он не может параллельно или при определенных услови­ях использовать какую-то другую модель. Но как только мы допустим, что в различных условиях он может ис­пользовать разные модели (см. ниже), возражения сни­маются.

Кроме того, есть коммуникативные ситуации, для моделирования которых может оказаться оптимальной именно грамматика с конечным числом состояний. Это, например, детская речь в том периоде ее развития, когда словарь уже усвоен, а грамматика в строгом смысле (мор­фосинтаксис) еще отсутствует. Это спонтанная жестово­мимическая речь глухонемых, автономная речь, креолизованные жестовые языки, используемые для меж­этнического общения народами, говорящими на различ­ных языках, и др. Не исключено, что именно механизм грамматики с конечным числом состояний может успеш-

89

но моделировать языки, пользующиеся для порождения целого предложения не морфосинтаксисом, а линейным или семантическим синтаксисом, т.е. линейной органи­зацией семантических классов - а это, в частности, все изолирующие языки типа китайского или вьетнамского. Не исключено, что он применим и для моделирования разговорной речи (Маркосян, 1983; см. также Леонтьев,

1974).

^ Модели непосредственно составляющих (НС). Эта модель состоит в следующем. Вводится так называемая операция деривации, т.е. последовательной подстановки на место более крупной единицы потока речи двух ком­понентов, из которых она состоит. Так, чтобы получить уже известную нам цепочку Талантливый художник пи­шет интересную картину, мы берем предложение как целое и заменяем его сочетанием . Далее мы так же каждую из этих групп на составные части: ; и далее . То, что получается в результате этих после­довательных подстановок (цепочка слов), называется . Происхождение каждой тер­минальной цепочки может быть изображено в виде математического графа - :

(предложение)

именная группа грурпа сказуемого

определение определяемое; глагол именная группа

определение определяемое

талантливый художник пишет интересную картину

На самом деле модель порождения по НС несколько более сложная, потому что в нее должны включаться так называемые контекстные ограничения. Например, долж­но войти правило, согласно которому словоформа пи­шет может встретиться только в том случае, если основное слово именной группы стоит в единственном числе. В результате целого ряда таких контекстных ограничений, записанных в виде правил, мы получаем следующую (предшествующую терминальной) цепоч­ку: (талантлив) + род + число + падеж + (художник) + число + падеж + (пиш) + лицо + число + (интересы) + род + число + падеж + (картин) + число + падеж.

Легко видеть, что такое представление предложения очень близко к концепции Ф.Лаунсбери и к некоторым другим концепциям (Дж.Гринберга, Л.Прието и др.). Дело, видимо, в том, что авторы всех этих кон­цепций открыто ориентировались на (языковое сознание) носителей языка.

Важнейшее отличие грамматики НС от грамматики с конечным числом состояний состоит в следующем. В мо­дели НС порождение идет в двух направлениях: слева направо и (или ), т.е. не только за счет последовательного появле­ния компонентов, но и за счет их так называемого . То, что первым шагом деривации будет вычленение именной группы, никак не выводимо из рас­пределения вероятностей в потоке речи и определяется нашим знанием общей структуры предложения.

Идея грамматики НС и основанного на ней графа до­статочно банальна - в сущности, даже схема синтакси­ческого разбора в русской школьной грамматике не сильно от нее отличается, не говоря уже о множестве собственно лингвистических концепций середины и конца XX века.

Ее главная специфика заключается в следующем.

Во-первых, она дихотомична: на каждой ступени деривации мы делим получившийся сегмент на две и толь­ко две части. Интересно, что, по-видимому, эта дихотомичность принимается всеми авторами как данность и не аргументируется. Между тем ее необходимость отнюдь не очевидна.

Во-вторых, в отличие, скажем, от синтаксического предложения, описанного в работах Л.Теньера, грамматика НС в своей части имеет не ска­зуемое (глагол), а предложение как единое синтаксичес­кое целое. Иными словами, дерево НС фиксирует не существующие между отдельными словоформами в пред­ложении синтаксические связи, а последовательность операций, необходимых для выявления этих связей.

В-третьих, в рамках грамматики НС были разработаны два важных понятия. Одно из них - направление ветв­ления дерева НС: левое или правое (или, что то же, регрессивное и прогрессивное). В большинстве европейс­ких языков, в том числе русском, преобладает правое ветвление. В японском, армянском, тюркских языках, напротив, господствует левое ветвление. Другое важное понятие - глубина предложения: она определяется мак­симальным количеством узлов левого ветвления дерева

НС (т.е. в нашем примере равна 2).

До сих пор, говоря о порождении, мы имели в виду порождение в лингвистическом смысле. Популярность грамматики НС в психолингвистике началась с работ Виктора Ингве (Yngve, 1960). Его главное допущение было таково: чтобы получить высказывание в процессе психо­лингвистического порождения, необходимо осуществить операции того же рода и в той же последовательности, что в лингвистической модели. Однако это допущение сразу же натолкнулось на трудности. Дело в том, что не­которые синтаксические структуры, теоретически (в мо­дели) возможные, в реальных предложениях реальных (естественных) языков никогда не встречаются (напри­мер, не встречаются предложения, имеющие глубину больше 7-9). По мысли В.Ингве, это связано с ограни­ченностью объема оперативной памяти человека, кото­рая, как утверждает Дж.Миллер (Миллер, 1964), может оперировать не более чем семью символами одновремен­но (вернее, семью плюс-минус два).

Это число, с легкой руки Дж. Миллера прозванное , действительно заворожило не только психолингвистов, но и психологов вообще'. На самом деле ничего магического в нем нет - оно просто фикси­рует верхний предел объема оперативной памяти. Но, во-первых, именно верхний предел: реальная глубина предложений, равно как и изученная В. Московичем сло­вообразовательная глубина словоформы, лежит в преде­лах 3-4 (во всяком случае, подавляющее большинство предложений и словообразовательных моделей не пере­ступает этого числа)^ Во-вторых, ничто не препятствует нам (что бы ни думал по этому поводу В.Ингве) постро­ить предложение и с большей глубиной - но только если измерять ее лингвистически, т.е. не учитывая, что в языковом сознании носителя языка формально две сло­воформы могут соответствовать одной единице, одному , - а не психолингвистически. С точки зрения лингвистики, скажем, кот ученый - то же, что талант­ливый художник. Но для носителя русского языка кот ученый выступает - благодаря Пушкину - как единое психолингвистическое целое.

Но вернемся к концепции В.Ингве. Уже в изложенном здесь варианте она явно является более , чем модель языка с конечным числом состояний: она прекрасно позволяет строить конст­рукции, с одной стороны, и - путем введения правил

' На какой-то срок этой подцался в свое время и автор настоящей книги. Помнится, как хотелось количественный результат одного из психолинг­вистических экспериментов (14 плюс-минус 4), ничего общего не имевший с объемом оперативной памяти...

^ В лекциях, читанных на психологическом факультете

МГУ в 1980-х гг., автор предложил разграничивать в этой связи и .


деривации - снимает и возражения Дж. Миллера по по­воду неприменимости модели языка с конечным числом состояний для интерпретации усвоения языка ребенком.

Но В.Ингве на этом варианте не остановился: очень скоро он ввел новое понятие - понятие . Начиная ту или иную конструкцию, мы как бы берем на себя эти обязательства. Например, произнося слово талантливый..., мы тем самым берем на себя обязательства употребить определяемое слово в мужском роде, единственном числе и именительном па­деже. По ходу порождения предложения мы старые обязательства и берем на себя новые, пока - в самом конце предложения - не по этим обязательствам полностью. В свете этого нового подхода глубина предложения определяется В.Ингве как (Ингве, 1965, с.44).

В американской, да и в отечественной психолингвистике есть немало исследований, непосредственно опира­ющихся на модель В.Ингве. В основном они касаются не порождения, а восприятия речи, а также усвоения ре­бенком родного языка.

Но гораздо более популярна в психолингвистике не эта модель, а основанная на ней модель НС, разработан­ная все тем же Чарлзом Осгудом и изложенная в его ра­боте (Osgood,

1963). Мы не будем здесь подробно излагать содержание этой работы (см. Леонтьев, 1969, с.65- 73). Выделим лишь ее основные мысли.

Первая из них: стохастические (вероятностные) за­кономерности связывают не элементы терминальной цепочки, а отдельные операции, используемые для по­рождения этой цепочки.

Вторая: любое предложение может быть представлено как последовательность (kernel assertions), т.е. пропозиций, имеющих вид и в совокупности семантически эквивалентных исходному предложению. Например, в нашем пред­ложении о художнике такими ядерными утверждениями будут: художник талантлив, картина интересна, худож­ник пишет картину.

Третья: грамматические сочетания (морфосинтагмы) могут быть квалифицирующими или квантифицирующи­ми. Ядерные утверждения могут соответствовать только квалифицирующим сочетаниям - при их трансформа­ции в самостоятельные ядерные утверждения или наобо­рот смысл их полностью сохраняется: талантливый художник = художник талантлив. Но если бы мы употре­били сочетания некоторые люди, очень интересную, то ядерные утверждения из них не получились бы, их нельзя представить предикативно, - в них опорное слово имеет характеристику, отличную от характеристики того же слова в изоляции.

Четвертая и, пожалуй, главная: появление квалифи­цирующих признаков в воспринимаемом нами пред­ложении влечет за собой процесс семантического . Анализируя сочетание талантливый ку­дожник, мы приписываем слову дополни­тельный семантический или смысловой . Аналогичное свертывание происходит с другими ядерны­ми утверждениями, пока наконец вся последовательность не превратится в пучок одного-единствен­ного элемента - логического субъекта предложения (вер­нее, высказывания). Эта семантическая информация, приписываемая субъекту (в данном случае художнику) образует, говорит Ч.Осгуд, сло­ва художник. Аналогично строится - но в обратном на­правлении - и порождение речи.

Не правда ли, перспективная модель? Тем непонятнее,

что она так и не получила по-настоящему серьезного ана­лиза и критики, если не считать высокомерных выпадов со стороны адептов школы Хомского-Миллера.

Но Ч.Осгуд и на этом не остановился. В начале и сере­дине 1980-х гг. он разработал и опубликовал новую модель, которую он назвал (abstract performance grammar), даже в самом названии противопоставляя ее моделям вроде модели Н.Хомского. Главная мысль новой модели - в том, что процесс речепорождения напрямую связан с неязыковыми (когнитивными) фак­торами, в частности, с непосредственно воспринимае­мыми актантами (участниками описываемой ситуации). Именно поэтому первичной последовательностью ком­понентов высказывания является \ Ч.Осгуд вводит очень интересное понятие как соответствия психолингвистических грамматических структур когнитивным схемам. Мы еще вернемся к этой проблематике, в частности, ниже и в главе 17 (см. Osgood, 1980; 1984).

Идею Ч.Осгуда о том, что вероятностные зависимости могут связывать между собой не столько элементы терминальных цепочек, сколько отдельные операции или шаги порождения, была подхвачена и развита американ­ским психолингвистом Нилом Джонсоном. Он показал

" Автор настоящей книги утверждал то же, начиная с

1965 года, но на английском языке эти работы в то время не появлялись. Судьба Ч.Осгуда и его роль в истории психолингвистики заслуживают самого внимательного анализа и раздумья. Это - несмотря на роль Осгуда в написании книги
и вообще появлении психолингвистики как науки - судьба киплинговской , не соблазняясь на модные течения, а идя собственной дорогой. В чем-то Осгуд здесь напоминает другого талантливейшего американского ученого, но не психолога, а лингвиста- мы имеем в виду Кеннета Ли Пайка. Он тоже всю жизнь шел своим путем. Кстати, вопрос: а родилась бы психолинг­вистика, если бы не этот настрой Осгуда? Из предыдущих публикаций других участников сборника невозможно экстраполировать их участие в этом сборнике.


(Johnson, 1965), что вероятность ошибки при воспроиз­ведении предложений зависит от структуры предложе­ния по НС. В.Левелт (Levelt, 1966) установил крайне высокую корреляцию между субъективными оценками расстояний между компонентами дерева НС и самой структурой предложения по НС. М.Брэйн (Braine, 1965) предложил оригинальную модель , трактуя иерархию сегментов как процесс последовательного вхождения одного сегмента в другой, причем этот второй сегмент образует для первого (по-видимому, эта модель доста­точно убедительно интерпретирует процесс овладения языком по крайней мере у части детей).

Целый ряд психолингвистов показал, однако, что оперирование предложением зависит не только от его синтаксической структуры, но и от качественной характе­ристики синтаксических связей, которые в принципе неоднородны - в языковом сознании носителя языка существуют стойкие семантические зависимости по край­ней мере между основными членами предложения (Лу­щихина, 1968; Gumenik & Dolinsky, 1969; Suci, 1969; Levelf,

1969).

Особенно интересны в этом отношении выводы И.Эн­гелькампа, оставшиеся мало известными англоязычным психолингвистам, так как они были опубликованы по­немецки" (Engelkamp, 1976). Развивая идею Ч.Осгуда о роли

" Весьма типичный случай! Даже самые интересные публикации на других языках, кроме английского, входят в научный оборот, как правило, только после их перевода на английский язык. Двухтомник избранных работ И.А.Бодуэна де Куртенз по общему языкознанию, вышедший в 1963 г. на русском языке, прошел незамеченным. Но стоило

Э.Станкевичу перевести этот двухтомник (в сокращении) на английский язык, как во всех международных лингвис­тических журналах появились захлебывающиеся дифи­рамбы научному гению И.А.Бодуэна. А Л.В.Щерба так и остался неизвестным.


(пропозиций) в порождении и восприятии предложений, И.Энгелькамп показал, что оперирование с предложением зависит от иерархии та-

ких ядерных утверждений в большей степени, чем от фор­мальной структуры предложения по НС.

В лингвистическом плане идею ядерных утверждений (пропозициональных функций) развивает целый ряд оте­чественных ученых. Одним из первых здесь был Ю.С.Сте­панов, который еще в 1981 г. определенно заявил, что (Степанов, 1981, с.235). Ср. многочис­ленные публикации Н.Д.Арутюновой, Г.А.Золотовой и др., а также работы автора настоящей книги.

Грамматика НС гораздо менее уязвима, чем модель с конечным числом состояний. Тем не менее она тоже подверглась резкой критике. Из обвинений в ее адрес, выдвинутых Н.Хомским и Дж.Миллером, наиболее фун­даментальным является обвинение В.Ингве и его после­дователей в смешении и реального оперирования в процессе порождения и вос­приятия речи. Впрочем, еще вопрос, а правомерно ли само это различение(см. Леонтьев, 1969, с.75- 77). Далее, по мнению Н.Хомского, грамматика НС принципиально неадекватна сочинительным конструкциям и вынуждена (Хамский и Миллер, 1965, с.263). А вот что очевидно - предложения, совершенно различные с точки зрения грамматики НС, вроде Найти его легко- Это легко-найти его-Он легко может быть найден- Обнаружить его нетрудно-Он может быть легко обнаружен и т.д. и т.п., на самом деле явно объединены в сознании носителя языка (Lees, 1964, р.81). Однако эта критика остается в силе и относительно трансформа­ционной грамматики (см. ниже); в то же время она по

существу снимается при введении в структуру порожде­ния идеи ядерных утверждений или пропозициональных функций.

Таким образом, грамматика НС - в глазах ее крити-

ков - не столько ошибочна, сколько недостаточна. Ее претензии на исключительность беспочвенны - как го­ворят Н.Хомский и Дж.Миллер, она (там же). Одним словом: .

^ Модели на основе трансформационной грамматики. Это в основном модели, опирающиеся на подход Н.Хомско­го и разрабатывавшиеся в рамках (см. Главу 2). Наиболее общая харак­теристика указанного подхода дана выше. Кроме того, литература об этом подходе, как лингвистическая, так и психолингвистическая, как пропагандирующая его, так и критическая, огромна, даже если брать только публика­ции на русском языке (см., в частности, Леонтьев, 1969; 1974; Слобин и Грин, 1976; Ахутина, 1975; 1989; Сахар­ный, 1989 и многие другие). Поэтому в данной главе мы ограничимся тем, что: а) охарактеризуем основные на­правления психолингвистических экспериментов, направ­ленных на верификацию модели Н.Хомского; б) опишем более подробно внутреннюю структуру этой модели в ее, так сказать, официальном варианте (опираясь на книгу

Н.Хомского 1965 года); в) сформулируем основные кри­тические позиции по отношению к этой модели (не по­вторяя критики, изложенной в главе 2).

В главе 4 мы уже упоминали о знаменитом эксперименте Дж. Миллера и К.Маккин, в основе которого лежала гипотеза, что (Miller, 1962, р.757). В других экспериментах изучались ошибки при воспроизведении предложений разных синтаксических типов по Хомскому (ядерных и неядерных), эффективности запоминания и последующе­го воспроизведения разных типов предложений, меха­низм верификации предложений (П.Уосон показал, в частности, что отрицательные предложения при верифи­кации трансформируются в утвердительные), легкость понимания разных типов предложений. Весьма важны результаты, полученные А.Блументалем: он показал, что для оперирования с предложением существенна не столько синтаксическая, сколько семантическая функ­ция слова, являющегося компонентом предложения (А.Блументаль использовал методику при воспроизведении целого предложения: одной из лучших оказался логический субъект) (Blumenfhal, 1967; Blumenthal & Boakes, 1967). Трансформационная модель получила убедительное подтверждение в афазио­логии, при исследовании развития синтаксиса детской речи и пр.

Что касается внутренней структуры модели Н.Хомского, то мы уже говорили о ее синтаксическом компоненте. Но она включает еще три компонента: семантический, фонологический и прагматический.

Теория семантического компонента была разработана Дж.Кацем и Дж.Федором (Kat^ & Fodor, 1963). По мнению авторов, он включает два звена: лексикон и пра­вила соотнесения лексикона с грамматической структу­рой, или так называемые . Что касается лексикона, то он состоит из двух частей: грам­матической (генерирующей части речи) и семантичес­кой, обеспечивающей собственно семантику. Так, слово играть сначала отождествляется как глагол, затем как непереходный глагол, а затем получает семантическую интерпретацию. Когда использованы , включаются , причем семанти­ческие маркеры слова организованы в иерархию (дерево) типа дерева НС (с возможностью только дихотомическо­го выбора в каждом из узлов дерева). Путь по этому дере­ву от верха до любой из конечных точек называется (path). После того, как мы получили граммати­ческое дерево предложения и дошли до терминальной цепочки (но элементами ее в этом случае являются не отдельные слова, а грамматические классы!), каждому из элементов этой цепочки приписывается дерево семанти­ческих маркеров, или, вернее, выбирается определенная тропа, ведущая по ветвям этого дерева. При этом крите­рием для выбора нужной тропы служит соотносимость с тропами, выбранными для других элементов. Например, в слове интересный (мы пользуемся уже приведенным ранее примером) будет тропа, ведущая к смыслу , так как в слове картина нет признаков и .

Таким образом, (Clifton, 1965, р.12-13). Но для этого нам нужен не только компонент­ный семантический анализ, но и знание пресуппозиций (ситуации), то есть - в конечном счете - обращение к ядерным утверждениям или пропозициональным функ­циям. Дж.Грин (Слобин и Грин, 1976, с.330) в этой связи сочувственно цитирует данное Р.Кэмпбеллом и Р.Уэл­сом определение языковой способности (компетенции) как (Campbell & Wales, 1970, p.247).

Фонологический компонент тоже служит для интер­претации результатов действия синтаксического компо­нента, но уже не на , а на уровне. Он подробно описан в работе (Chomsky & Halle, 1968) и основывается на концепции дифференциальных

101

фонетических признаков Якобсона-Халле, - концеп-

ции, применимость которой в психолингвистике весьма проблематична^. Здесь мы опять встречаем дерево дихото­мических признаков.

Наконец, прагматические правила - это правила со­отнесения грамматической структуры с контекстом (си­туацией) (см. о них, в частности, Miller & Isard, 1964). Характерно, что если фонологический и особенно семан­тический компонент в модели Н.Хомского, то прагматический компонент быстро , и уже в 1970-х гг. никто в литературе не вспоминал о нем.

Теперь о критике модели. Она шла с двух сторон - так сказать, и .

Критика представлена классиками американс­кой психологии - Ч.Осгудом и Дж.Б.Кэроллом. Осгуд в цитированной выше работе 1963 г. считает, что модель Хомского-Миллера стремится свести вероятностные по своей природе процессы к системе альтернативных ре­шений, не интересуясь путем, приводящим именно к данному решению. В этом он, видимо, прав. И уж, конеч­но, он прав, когда требует, чтобы психологическая тео­рия порождения или восприятия речи была частью общей теории поведения (мы бы сказали - деятельности).

Не менее остра и справедлива критика Дж.Б.Кэролла. Суть его возражений сводится к тому, что психологичес­кий механизм, обусловливающий порождение вопроси­тельного или любого иного высказывания, может быть ничуть не более сложным, чем механизм порождения ядерного предложения: все зависит от того реального предметно-логического содержания, которое необходи­мо выразить, и от мотивации высказывания. Например,

±> Так например, ведущие фонетисты России - Л.Р.Зиндер и Л.В.Бондарко - в главе <Исследование фонетики" в книге (1974) отрицают психолингвистическую значимость этой концепции.

(Carrol!, 1964, р. 51).

Наиболее интересным критиком Н.Хомского был Д.Уорт. Первое его замечание: в модели Хомского- Миллера совмещены линейные и нелинейные правила, то есть фактор порядка компонентов входит в модель уже на самых ранних ее этапах. Но, во-первых, <линейный порядок элементов... может зависеть от факторов, нахо­дящихся вне данного предложения. Это бывает, когда предложения не совпадает с син­таксическим...Во-вторых, линейный порядок некоторых у и z может зависеть от факторов, которые находятся в данном предложении, но еще на том этапе порождающего процесса, на котором Х переписывается в y+z. В русском языке, например, выбор порядка подле­жащего и сказуемого иногда зависит от конкретных лек­сем (или, вернее, их классов)...> (Уорт, 1964, с.50). Чтобы выйти из этого положения, Д.Уорт предлагает разбиение порождения по НС на два цикла, причем правило N вто­рого цикла начинает действовать на результатах правила (N-1) первого цикла: если мы переписали предложение как совокупность группы подлежащего (именной груп­пы) и группы сказуемого, то первое правило второго цикла превращает полученное нелинейное сочетание ком­понентов в их линейную последовательность. Строго го­воря, еще раньше сходные идеи выдвигали Г.Карри и С.К.Шаумян.

По мнению Д.Уорта, это приближает порождающую модель к естественному процессу порождения, ибо гово­рящий ведь (там же, с.55). К этому месту Д.Уорт дает исключительно важную для нас

сноску, которую мы поэтому приведем целиком. <С точки зрения сходства с реальным языковым поведением говорящего ни одну из известных до сих пор моделей нельзя признать удовлетворительной. Можно ли найти такую модель, которая соотносилась бы с действитель­ным поведением реального говорящего (т.е., если можно так выразиться, "психосоциологическую" модель речи и языка)? Нам кажется, что да. Такая модель имела бы фор­му телевизорного экрана, с которым связаны два меха­низма, из которых один способен развертывать на экране разные изображения, а другой способен читать и разли­чать эти изображения, передавать результаты чтения в "черный ящик", содержащий грамматические правила данного языка (в форме, может быть, полной трансфор­мационной грамматики по модели Хомского); "черный ящик" обрабатывает полученную от читателя... информа­цию и передает результаты своей обработки первому, развертывающему механизму, который изображает на экране новую "картинку"; этот циклический процесс продолжается (с электронной быстротой) до тех пор, пока "черный ящик" перестанет прибавлять новую ин­формацию; весь аппарат тогда находится в состоянии стабильности, и картинка (т.е. предложение) снимается (т.е. говорящий произносит свое предложение)> (там же,

С.55-56).

Уже на примере Д.Уорта можно видеть, как сторон­ники трансформационной модели стремятся приблизить эту модель к реальным психологическим процессам по­рождения речи. Другой пример - знакомый нам Д.Сло­бин, который вынужден был ввести в модель новое понятие - . Речь идет о том, что если в эксперименте давались картинки, изображающие потен­циально обратимую ситуацию (Автомобиль догоняет по­езд - Поезд догоняет автомобиль), и картинки, изображающие необратимую ситуацию (Мужчина ест дыню - дыня не может есть мужчину), то испытуемый оперирует с ними по-разному, т.е. в порождении уча­ствует некоторое звено, в котором фиксируется , своего рода когнитивная схема, влияющая на механизм порождения (Slobin, 1966). Сход­ные результаты были получены рядом других авторов (Дж. Маршалл, С.Кэри, Г.Кларк, М.Джонсон) (см. Леон­тьев, 1969, с.108-110). Вообще при внимательном рассмотрении эволюции более молодого поколения пси­холингвистов - сторонников модели Хомского-Мил­лера заметно, что почти все они со временем уходили в более или менее глубокую оппозицию к этой модели, иногда подвергая критике ее основные догмы. Мы видели этот процесс на примере Жака Мелера, ставшего одним из основных представителей : но сходный путь проделали и, казалось бы, самые ярые пропагандисты трансформационного под­хода, как Т.Бивер, Дж.Фодор, М.Гарретт. Так, Т.Бивер стал вообще считать ложной проблему (что можно только приветствовать!) и заявил, что проблема совсем в другом - (Bever, 1968, р.490). A Дж.Фодор и М.Гарретт пришли к идее эвристик. <Эти эвристики используют информацию, репрезентирующу­юся в грамматике, но сами по себе они не суть граммати­ческие правила, если понимать в смысле этого слова, обычном применительно к генерированию пред­ложений>^ (Fodor & Garrett, 1967, р.295).

Характерно, что если в начале 1960-х гг. ученики Н.Хом­ского и Дж.Миллера, как говорится, не прини­мали инакомыслящих психолингвистов (сошлемся в качестве примера на почти оскорбительные суждения С.Эрвин-Трипп и Д.Слобина о не раз упоминавшейся работе Осгуда 1963 г. в их обзоре психолингвистических

^ То есть, в смысле Хомского-Миллера.

исследований (Ervin-Tripp & Slobin, 1966, pp.443- 444)), то уже через 10, тем более 20 лет те и другие стали соби­раться на общих конференциях и публиковаться в общих сборниках. Например, вот сборник с подзаголовком , вышедший в 1984 г., причем одним из редакторов был

Т.Бивер. В нем опубликованы рядом статьи пылкого в прошлом хомскианца Дж.Каца, Ч.Осгуда и молодого поколения - в частности, У.Кинча.

И вовсе не случайно, что они объединились вокруг того, что называется когнитивным подходом и соотно­сится с . Даже сам патриарх американской психолингвистики Джордж Миллер, выступая в 1989 г. на конференции Американско­го психологического общества, отдав должное психолин­гвистике 1950-х-1970-х гг., в заключение констатировал: (Miller, 1990, р. 1 Ъ)".

^ Когнитивные модели. Когнитивная психология - это область психологии, которая (Солсо, 1996, с.28).

Применительно к психолингвистике когнитивный подход - это такой подход, при котором мы изучаем

" Приведем - для молодых читателей этой книги - еще одно место из этой речи Миллера. (там же, с. 13).

роль познавательных процессов в речевой деятельности. Различные когнитивные модели, как мы видели, начали зарождаться еще в недрах психолингвистики второго поколения - собственно, концепция Хомского-Мил­лера в определенном смысле тоже является когнитивной, особенно по сравнению с психолингвистикой первого поколения. Но, начиная с 1970-х гг., когнитивная психо­лингвистика выделилась (в рамках психолингвистики третьего поколения) в особое направление.

Достаточно подробные обзоры работ по когнитив-

ной психологии вообще и когнитивной психолингвис-

тике в частности даны в Величковский, 1982; Солсо, 1996. Поэтому в настоящем разделе мы остановимся только на трех циклах исследований, представляющих для нас наи­больший интерес: это исследования У.Кинча, модель

И.Шлезингера и уже упомянутая ранее Ч.Осгуда.

Концепция понимания речи у У.Кинча основывается

на идее пропозиций. У него пропозиция состоит из пре­диката (таковым может являться глагол, прилагательное, наречие и некоторые другие) и одного или нескольких аргументов (обычно это существительные). Ведущая роль принадлежит предикату. Таким образом, высказывание представляется как система пропозиций, а так называе­мые организуют эти пропози­ции в своего рода семантическую сеть. Наконец, в структуру модели У.Кинча входит так называемая , определяющая, что более, а что менее суще­ственно для читателя в процессе понимания текста, восстанавливающая пропущенные умозаключения и во­обще определяющая содержательную высказывания на глубинном уровне. Но особенно суще­ственно, что эта структура является типичной структу­рой по Ч.Филмору (1981), т.е. описывает взаимодействие актантов (деятель, объект и т.п.) в рамках ситуации. Иначе говоря, У.Кинч предпо­лагает, что в основе оперирования компонентами выска-

Часть 2. Психолингвистический анализ речи

зывания при его понимании и интерпретации лежит некоторое абстрактное представление о содержательной структуре ситуации, на которое как бы накладывается система пропозиций. См., в частности, следующие пуб­ликации: Kintsch, 1979; 1974; 1984; Kintsch & van Dijk,

1978.

П.Торндайку принадлежит наиболее известная попыт-

ка использовать тот же принцип фреймового представ­ления ситуации для интерпретации целостного текста (рассказа). Он разработал своего рода семантическую (Thorndyke, 1977).

Казалось бы, на совершенно иной основе строит свою модель И.Шлезингер. Вот его логика. В основе порождения речи лежит система простейших семантических пар. На­пример, в основе высказывания У Мэри был ягненок - представление о семантическом соотношении и (поссесивное отношение), а у ягненка есть, в свою очередь, соотнесенная с ним идея малень­кого размера (по-английски этот знаменитый стишок звучит как Mary had a little lamb). Эти взаимосвязанные содержательные характеристики И.Шлезингер называет . Далее к ним прилага­ются четыре вида правил реализации: реляционные пра­вила, приписывающие каждому протовербальному элементу грамматическую и фонологическую характери­стику; правила лексикализации, выбирающие нужные лексемы; правила согласования (например, определяю­щие согласование по числу взаимосвязанных синтаксичес­ких компонентов); и интонационные правила. Кроме того,

И.Шлезингер вводит понятие : соответствующий компонент модели опреде­ляет, какой из компонентов предложения является коммуникативным центром (логическим субъектом, те­мой, фокусом). Наконец, он говорит о том, что протовербальными элементами стоят совсем уже невер­бальные когнитивные структуры, из которых и полу­чаются - в результате процесса так называемой коагуляции - протовербальные элементы. Суть коагуля­ции - в выборе из банка наших знаний (восприятий, переживаний) того, что говорящий намерен выразить в общении. Эти когнитивные структуры репрезентирова­ны в психике говорящего в виде образов (см. о модели Schlesinger, 1971; Hoermann, 1981).

Наконец, Ч.Осгуд тоже опирается на идею базисных когнитивных структур как основы для порождения и восприятия высказываний. По его мне­нию, эти когнитивные структуры образуются благодаря взаимодействию языковой и неязыковой информации. Чем ближе поверхностная структура соответствующего предложения к этим когнитивным структурам, тем легче оперировать с предложением, тем более оно .

Таким образом, в трех различных моделях (прибавим

к ним и целый ряд других исследований, частично оха­рактеризованных выше) содержится очень много общего. Это прежде всего идея доречевых когнитивных структур. Это идея их пропозиционального характера (имя + пре­дикат) и некоторой организации пропозиций, не сов­падающей со структурой предложения (высказывания) как таковой. Наконец, это идея о существовании такого компонента речевого механизма, который определяет соотношение синтаксической структуры предложения с фокусом (топиком, темой, логическим субъектом) вы­сказывания. Но главное, что представляет для нас ин­терес, - это введение в круг психолингвистической проблематики фрейма ситуации, т.е. взаимосвязанной си­стемы когнитивных компонентов этой ситуации, хотя конкретное представление о таком фрейме у разных ав­торов различное.

Несколько других когнитивных моделей порождения детально описаны в книге Т.В.Ахутиной (1989), и мы не будем здесь повторять этого описания. Речь идет о моде­лях М.Гарретта, Г. и И.Кларков, К.Бок, Э.Бейтс и Б.Мак- Винни.


Психолингвистическая теория порождения речи, раз­работанная в Московской психолингвистической школе.

Как уже отмечалось выше, взгляды Московской психо­лингвистической школы восходят к работам Л.С.Выготс­кого и к концепции деятельности, выдвинутой в 1950-1970-х гг. А.Н.Леонтьевым. Однако у нее есть два непосредственных предшественника: это уже известный читателю Александр Романович Лурия и Николай Ива­нович Жинкин, не принадлежавший к школе Л.С.Вы­готского, но во многом развивавший сходные идеи.

Обычно, говоря о взглядах А.Р.Лурия на речь, обра-

щаются к двум его последним книгам на эту тему: и . Однако в гораздо более четкой форме его взгляды отра­зились в небольшой брошюре, написанной как учебное пособие для студентов-психологов (1975).

Одна из важнейших идей этой книги - различение , т.е. сообщения о внешнем факте, доступном наглядно-образному представлению (например. Дом горит. Мальчик ударил собаку) и , - сообщения о логических от­ношениях между вещами (Собака - животное). Это касается как актуальной предикативности, непосредствен­но образующей коммуникативное высказывание, так и структуры исходной единицы построения высказывания или предложения, а именно синтагмы (сочетания слов).

Процесс порождения или, как говорит А.Р.Лурия, речевого высказывания представляется им в виде следующих этапов. В начале процесса находится мотив. (там же, с.61). Другим термином для обозначения этой схемы у А.Р.Лурия является . Далее в действие вступа­ет , имеющая решающее значение для (там же, с.62). Она имеет свернутый, сокращенный характер и в то же время является предикативной.

В более поздних публикациях (указанная брошюра впер­вые была опубликована небольшим тиражом в 1964 г. под названием )

А.Р.Лурия более подробно развернул некоторые из этих положений. Так, он подчеркнул, что (Лурия, 19750, с.10). Лурия стал также опираться на известную порождающую лингвистическую модель И.А.Мельчука и А.К.Жолковс­кого. Он еще более четко подчеркнул, что (там же, с.37). Четко противопоставив парадигматические и синтагматические соотношения лексических значений, А.Р.Лурия соотнес с первыми, а со вторыми. В целом путь от мысли к речи (там же, с.38).

Н.И. Жинкин, как говорится, проснулся знаменитым после выхода его фундаментальной монографии (1958). Из более поздних его работ отметим

± Понимаемой в духе Мельчука-Жолковского с некото­рым упрощением.

^ Часть 2. Психолингвистический анализ речи

Жинкин, 1965; 1965д; 1967; 1970. Наконец, уже посмерт­но вышла его книга (1982).

Основные положения этих работ сводятся к следую-

щему. Внутренняя речь пользуется особым (несловесным) внутренним кодом, который Н.И.Жинкин назвал . Он считает универсальной операцией отбор (на всех уровнях порождения). Слова, по Жинки­ну, не хранятся в памяти в полной форме и каждый раз как бы синтезируются по определенным правилам. При составлении высказывания (сообщения) из слов действу­ют особые семантические правила - сочетаемости слов в семантические пары, причем эти правила являются сво­его рода фильтром, гарантирующим осмысленность выс­казывания. Н.И.Жинкин вводит понятие замысла целого текста и порождения текста как развертывания его за­мысла. С его точки зрения, содержательный аспект текста в виде иерархии подтем и субподтем (предикаций разно­го уровня) предполагает при своей реализации ориента­цию на адресата коммуникации и, в частности, наличие у этого последнего некоторых знаний, общих с говоря­щим, не выраженных в тексте и адре­сатом. Далее этот подход к тексту было развит рядом прямых и косвенных учеников Н.И.Жинкина, в особен­ности В.Д.Тункель, И.А.Зимней и Т.М.Дридзе.

Даже из этого очень краткого резюме взглядов Н.И.Жинкина видно, насколько его подход к порожде­нию высказывания близок подходу Лурия и Выготского. Поэтому не случайно авторами основных публикаций Московской психолингвистической школы были в числе других ученица Жинкина И.А.Зимняя (1969) и прямая ученица А.Р.Лурия Т.В.Рябова-Ахутина (Рябова, 1967; Ахутина, 1975; 1989). Примерно в то же время была опуб­ликована и сходная по позиции книга Е.М.Верещагина (1968). Организационным центром школы и автором наи­большего количества публикаций был автор настоящей книги (1967; 1969; 1969 а, 1970; 1974 и др.). Позже в русле

^ Глава 5. Психолингвистические модели и теории

идей школы работали, в частности, А.М.Шахнарович,

Ю.А.Сорокин, Е.Ф.Тарасов (1987), в известной мере

А.А.Залевская, Л.В.Сахарный, А.С.Штерн и многие дру­гие. Несколько иную позицию, лишь частично совпадав­шую с позицией Московской школы, отстаивали

Р.М.Фрумкина (1971) и ее группа. Важнейшей, можно сказать, итоговой (для первого этапа развития школы) работой явилась коллективная монография (1974). О Московской психолингвистической школе и ее взглядах существует довольно большая литература, в том числе на иностран­ных языках.

Ниже дается подробное описание теории, изложен-

ной в (Леонтьев, 1969) и представляющей собой обоб­щение модели порождения, разработанной совместно с

Т.В.Рябовой-Ахутиной. Далее мы остановимся на неко­торых отличиях в трактовке процесса порождения речи

Т.В.Ахутиной в ее более поздних публикациях и И.А.Зим­ней. Наша книга избрана для реферирования в настоя­щей главе исключительно потому, что содержит самое полное описание всей проблематики порождения речи, как она представлялась нам в те годы (напомню, что, например, когнитивная психология началась всего двумя годами раньше с выхода книги У.Нейссера).

Начнем с того, что подчеркнем: описываемая кон­цепция является именно теорией, а не моделью по­рождения речи в значении этих терминов, описанном в Главе 1. Иными словами, она построена таким образом, что способна включать в себя различные модели порож­дения: положенный в ее основу эвристический принцип (см. Главу 3) допускает, что в процессе порождения речи говорящий может выбрать различную конкретную мо­дель такого порождения. В этом смысле мы вполне соли­дарны с Дж.Б.Кэроллом. В то же время существует принципиальная схема порождения, реализующаяся не­зависимо от выбора конкретной порождающей модели. Ее-то мы и описываем ниже. Конечно, эта схема в более

или менее полном виде выступает в спонтанной (не­подготовленной) устной монологической речи: в других видах речи она может редуцироваться или существенно изменяться - вплоть до включения первосигнальных (по

И.П.Павлову) речевых реакций.

Итак, оставляя пока в стороне мотивацию и процессы ориентировки, первым этапом собственно порождения является внутреннее программирование высказывания. Понятие внутреннего программирования функционально, а отчасти и структурно отличается от внутренней речи как процессов программирования неречевых действий и от внутреннего проговаривания. Внутренняя программа соот­ветствует только будущего выс­казывания, а именно тем его компонентам, которые связаны отношением актуальной (выраженной в выска­зывании, например, глаголом) или латентной (выражен­ной прилагательным) предикативности. В современных терминах, внутренняя программа высказывания представ­ляет собой иерархию пропозиций, лежащих в его осно­ве'. Эта иерархия формируется у говорящего на базе определенной стратегии ориентировки в описываемой ситуации, зависящей от того или иного компонента этой ситуации. Так, знаменитый при­мер Л.С.Выготского: допускает множество конкретных интерпретаций в зависимости от того, что именно является для говорящего основным, что - вто­ростепенным. В одной из более поздних работ (Леонтьев,

1981) мы ввели коррелятивные понятия ситуации обще-

ния и ситуации-темы, то есть ситуации, о которой гово­рят. При этом ситуация-тема имеет свою внутреннюю структуру и, в частности, свою тему и рему. Внутренняя

" В книге Леонгьев, 1969 и некоторых других публикациях внутреннему программированию приписывается линейный характер. Сейчас мы полагаем, что она в принципе нелинейна.

^ Глава 5. Психолингвистические модели и теории

программа высказывания как раз и отражает психологи­ческую структуру ситуации-темы.

Кодом внутреннего программирования является пред­метно-схемный или предметно-изобразительный код по Н.И.Жинкину. Иначе говоря, в основе программирова­ния лежит образ, которому приписывается некоторая смысловая характеристика (мы имеем в виду по А.Н.Леонтьеву). Эта смысловая характе­ристика и есть предикат к данному элементу. Талантливость приписывается образу художника, интересность - обра­зу картины. А вот что происходит дальше - зависит от того, какой компонент является для нас основным. Если художник, то ему писание картины, то есть осуществляется операция включения всех остальных признаков в объем смысловой нагрузки образа худож­ника, происходит по Ч.Осгуду.

Вообще возможны, по-видимому, три типа процессов оперирования с программирования. Во-пер­вых, это уже известная нам операция включения, когда одна кодовая единица (образ) получает две или несколь­ко функциональных характеристик разной : (КОТ + ученый) + ходит. Во-вторых, это операция пере­числения, когда одна кодовая единица получает характери­стики одинаковой : могучее + ПЛЕМЯ + лихое. В-третьих, это операция сочленения, которая в сущности является частным случаем операции включения и возника­ет, когда функциональная характеристика прилагается сра­зу к двум кодовым единицам: КОЛДУН + (несет + (богатыря)) или ((колдун) + несет) + БОГАТЫРЯ.

При порождении целого текста происходит аналогич­ный процесс иерархизации предикаций во внутренней программе. Внутренняя программа и есть то , которое удерживается в оперативной па­мяти при порождении дальнейших высказываний и кото­рое является инвариантом перевода. Она же является конечным звеном процесса смыслового восприятия выска­зывания (и - с некоторыми оговорками - текста).

При переходе к этапу грамматико-семантической реа­лизации внутренней программы следует прежде всего вслед за рядом лингвистов и психолингвистов разделить в про­цессах такой реализации нелинейный и линейный этапы. Эта мысль встречается у уже знакомого нам Д.Уорта, у Г.Карри (1965) - тектограмматика и фенограмматика, в С.К.Шаумяна и П.А.Соболе­вой (1968) - фенотипическая и генотипическая ступень, у сторонников , на­пример С.Лэмба и многие другие. См. также психолинг­вистические концепции, реферированные в этой главе. В соответствии с накопленными в психолингвистике экспе­риментальными данными следует выделять на этом этапе порождения: а) тектограмматический подэтап, б) фено­грамматический подэтап, в) подэтап синтаксического прогнозирования, г) подэтап синтаксического контроля.

Важнейшие операции, соответствующие тектограм­матическому подэтапу, - это операции перевода про­граммы на объективный код. Это, во-первых, замена единиц субъективного кода минимальным набором се­мантических признаков слова (обычно имени), ограни­чивающим семантический класс и позволяющим при дальнейшем порождении выбирать внутри этого класса различные варианты (ср. у английского психолингвиста Дж.Мортона (Morton, 1968, р.23) идею минимальных семантических признаков). Во-вторых, это приписыва­ние данным единицам дополнительных, (отно­сительно соответствующих слов будущего высказывания) семантических признаков, которые потом превратятся в глаголы, прилагательные и другие предицирующие компо­ненты высказывания. В результате тектограмматического подэтапа порождения мы получаем набор иерархически организованных единиц объективно-языкового кода, еще не обладающих полной семантической характеристикой, но зато дополнительной семантикой.

При переходе к фенограмматическому подэтапу важ­нейшая новая особенность - это введение линейного принципа. Видимо, спонтанной мимической речи (Боскис и Морозова, 1939) соответствует как раз высказыванию, прошедшему первые два подэтапа реа­лизации. Сюда входят следующие операции: во-первых, распределение семантических признаков, ранее припи­санных одной кодовой единице, между несколькими единицами (в зависимости от структуры конкретного естественного языка); во-вторых, линейное распределе­ние кодовых единиц в высказывании, еще не имеющих, однако, грамматических характеристик. Есть основания думать (Пала, 1966), что именно с этим подэтапом соот­несено актуальное членение высказывания.

Почти одновременно с фенограмматическим подэтапом, как только выделится исходный () эле­мент высказывания, его или логический субъект'", начинает осуществляться синтаксическое прог­нозирование. Этому подэтапу соответствует лексико-грам­матическая характеризация высказывания в ходе движения по нему слева направо. Последовательным элементам при­писываются все недостающие им для полной языковой характеристики параметры: а) место в общей синтакси­ческой схеме высказывания; б) , то есть конкретная морфологическая реализация места в общей схеме плюс синтаксически нерелевантные грамматические признаки; в) полный набор семанти­ческих признаков; г) полный набор акустико-артикуля­ционных (или графических) признаков.

Что касается параметра (а), то - применительно к отдельному слову - это содержательно-грамматическая его характеристика. Например, мы приписываем исход­ному слову признак . Это

"± Во всех языках имеется универсальная тенденция ставить реальный () субъект высказывания в начальную позицию, особенно заметная в разговорной и вообще мало кодифицированной речи, но в некоторых языках (французский, вьетнамский) кодифицированная.


автоматически влечет за собой приписывание какому-то другому слову признака . Всякая характеристика такого рода, данная одному ком­поненту высказывания, имеет следствием соответствую­щую характеристику других компонентов или по крайней мере сужает круг возможных их характеристик. Очевид­но, должны быть какие-то модели, описывающие по­добную взаимозависимость. Одним из наиболее вероятных кандидатов на эту роль является дерево НС (или, вернее, модель, построенная по принципу грамматики НС, но не обязательно модель Н.Джонсона, В.Ингве и т.д.).

Итак, мы высказываем некоторое предположение о синтаксическом строении данного высказывания. Здесь включается механизм синтаксического контроля. Мы соот­носим наш прогноз с разными имеющимися у нас дан­ными: с программой, контекстом, ситуацией (ситуацией общения) и т.п.". Возможны в принципе два случая: либо противоречия нет: тогда мы движемся дальше слева напра­во, выбирая очередное слово на основании различных признаков, приписывая ему полную характеристику и снова производя проверку на соответствие программе и другим факторам; либо возникает несоответствие. Оно может в свою очередь происходить из разных источников.

Во-первых, сам прогноз может быть неверным. Тогда мы просто его заменяем - приписываем предложению (высказыванию) другую синтаксическую схему, затем новую и так до совпадения.

Во-вторых, мы можем перебрать все возможные (при тождестве синтаксической характеристики исходного сло­ва) прогнозы и все же не добиться совпадения. Тогда мы должны перейти к новому классу прогнозов, вернувшись

" Например, в эксперименте Дж. Маршалла (Marshall,

1965) испытуемые, имевшие дело с двусмысленными предложениями, использовали информацию о структуре, вернее соотношении линейной и глубинной структур, предшествующего предложения.

к исходному слову и приписав ему иную синтаксическую характеристику. Иначе говоря, мы произведем операцию трансформации предложения. Какой класс прогнозов будет первым? Это зависит, в частности, от структуры

конкретного языка и определяется в числе других факто­ров частотностью данного типа грамматических конст­рукций.

В-третьих, может оказаться, что и трансформация невозможна. Тогда обратная связь на внутреннюю программу - мы программируем высказывание 1 заново.

Наконец, мы добились совпадения прогноза и имеющейся у нас информации. Тогда мы идем дальше, пока не доходим до конца высказывания. При этом вполне возможна линейная инверсия отдельных слов и предикатив­ных пар, их на новое место: закономерности такой инверсии соотносимы с так называемым свойством правильных синтаксических конструк­ций, впервые описанным И.Лесерфом (1963).

Выбор подчинен синтаксической схеме и вместе с другими характеристиками слова осуществляется после того, как принят тот или иной вариант прогноза.

Что касается выбора слов в порождении речи, то здесь, по-видимому, действуют три группы факторов: ассоциа­тивно-семантические характеристики слов, их звуковой облик и их субъективная вероятностная характеристика;

(Леонтьев, 1971).

Помимо внутреннего семантико-грамматического программирования высказывания, происходит его мо­торное программирование, изучавшееся особенно много Л.А.Чистович (Речь: артикуляция и воспитание, 1965).

Оно осуществляется, по-видимому, уже после того, как произведено синтаксическое прогнозирование. Подробнее о моторном программировании (см. Леонтьев, 1969).

Итак, в нашем представлении синтаксическая структура высказывания отнюдь не задана с самого начала или задана лишь частично и достраивается в самом процессе

порождения. На блока реализации мы имеем сведе­ния о программе, контексте, ситуации: кроме того, нам заданы классы прогнозов, сами прогнозы и их вероят­ность, правила соотнесения прогноза и и некоторая другая информация. На этой основе и происходит конструирование высказывания.

Очень важно подчеркнуть следующее. Во-первых, все описанные операции суть не реальные действия говоря­щего, а скорее своего рода граничные условия: возмож­но применение различных эвристических приемов, репродукция кусков и т.п. Во-вторых, при принципиальном единстве механизмов порождения и восприятия речи (см. Главу 6) не все описанные процес­сы происходят полностью, и воспринимающий речь чело­век опирается на другие, чем при порождении, исходные данные.

Самое же главное - что описанная здесь теория не только учитывает в своей структуре целый ряд выдвину­тых другими авторами концепций (в частности, как мож­но видеть, она во многом опирается на работы позднего

Ч.Осгуда, Д.Уорта, когнитивистов), но положенный в ее основу эвристический принцип, допускающий в раз­личных процесса порождения выбор различных моделей, тем самым включает их в себя как частные слу­чаи. А это означает, что она проблему экспе­риментального доказательства противостоящих друг другу психолингвистических моделей и имеет большую объяс­нительную силу, чем каждая из этих моделей, взятая в отдельности.

Т.В.Ахутина предлагает следующую последовательность этапов () порождения. На уровне внутренней или смысловой программы высказывания осуществляет­ся смысловое синтаксирование и выбор смыслов во внут­ренней речи. На уровне семантической структуры предложения происходит семантическое синтаксирова­ние и выбор языковых значений слов. Уровню лексико-грамматической структуры предложения соответствуют грамматическое структурирование и выбор слов (лексем) по форме. Наконец, уровню моторной программы син­тагмы отвечают моторное (кинетическое) программиро­вание и выбор артикулом. Как можно видеть, в целом структура механизма порождения у Т.В.Ахутиной почти совпадает с описанной выше.

Также на нейролингвистическом материале построена модель Т.В.Черниговской и В.Л.Деглина (1984). Они выделяют несколько . Первый - уровень мотива. Второй - глубинно­семантический, <на котором происходит глобальное выделение темы и ремы, определение (пре­суппозиционного) и нового. Это уровень (Выготский), начала внутренней речи. Следующий глубинный уровень - это уровень пропози­ционирования, выделения деятеля и объекта, этап перево­да в общезначимые понятия, начало простейшего структурирования - следующий этап внутренней речи... И наконец, далее следует глубинно­синтаксический уровень, формирующий конкретно­языковые синтаксические структуры...> (с.42).

И.А.Зимняя выделяет три уровня порождения. Пер­вый - мотивационно-побуждающий, причем она раз­личает мотив и коммуникативное намерение. Второй уровень или этап - процесс формирования и формули­рования мысли. Он включает смыслообразующую фазу ( по Выготскому) и формулирую­щую фазу. Третий этап - реализующий (Зимняя, 1985).

Очень интересную и оригинальную концепцию выдвинул в своей книге 1989 г. и других работах Л.В.Сахарный. С его точки зрения, <модель порождения высказывания А.А.Леонтьева и

Т.В.Рябовой (Ахутиной)..., связанная с определенным типом структуры текста КН (в сущности, с предложени­ем), есть лишь частный случай модели порождения тек­ста в процессе оформления КН> (с. 136).

Существуют и другие теории и модели речепорождения, например модель А.А.Залевской. Однако все эти (опи­санные и не описанные здесь) модели очень близки и в сущности больше дополняют и уточняют друг друга, чем противоречат друг другу. Поэтому можно считать, что все они отражают единое направление в трактовке про­цессов речепорождения.

Наконец, нельзя не упомянуть здесь двух авторов, крупных лингвистов, разработавших собственные моде­ли порождения речи, очень близкие по духу теории Московской психолингвистической школы. Мы имеем в виду С.Д.Кацнельсона (1972) и В.Б.Косевича (1977; 1988).



izobretanie-proektirovanie-razrabotka-i-soprovozhdenie-tom-intellektualnie-sistemi-sistemi-resheniya-problem-albert-aleksandrovich-krasilov-stranica-8.html
izobretatelnost-i-zhestokost-gennadij-mihajlovich-levickij.html
izobretenie-elektricheskoj-svarki.html
izobretenie-otnositsya-k-stanciyam-vodopodgotovki-i-mozhet-bit-ispolzovano-preimushestvenno-dlya-udaleniya-marganca-i-zheleza-iz-vodi-v-sistemah-hozyajstvenno-pitev.html
izobretenie-radiosvyazi-velikim-russkim-uchenim-a-s-popovim-v-1895-g-odno-iz-velichajshih-otkritij-nauki-i-tehniki.html
izobreteniya-literatura-monografii-i-knigi.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/raspisanie-zachetno-ekzamenacionnoj-sessii-dlya-studentov-3-go-kursa.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/ohrana-okruzhayushej-sredi-akcionernoj-kompaniej-po-transportu-nefti-transneft.html
  • institute.bystrickaya.ru/fiziologiya-pishevareniya-metodichka-47-farmaciya-fiziologiya-zhkt.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/62-kompleks-dlya-organizacii-video-translyacij-bulatov-tema-nomera-televidenie-miem-i-ego-razrabotchiki.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rassmotreniya-i-ocenki-zayavok-na-uchastie-v-otkritom-konkurse.html
  • essay.bystrickaya.ru/bolee-40-let-vremeni-zanimalsya-ya-vo-iziskanii-samodvizhushejsya-mashini-uprazhnyalsya-v-delanii-opitov-ee-sekretno-potomu-chto-mnogie-uchenie-pochitayut-sie-izobretenie.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/nenormirovannij-rabochij-den-chast-3.html
  • exam.bystrickaya.ru/vodnij-transport-2.html
  • klass.bystrickaya.ru/44-termicheskaya-obrabotka-pravila-ustrojstva-i-bezopasnoj-ekspluatacii-sosudov-rabotayushih-pod-davleniem-na.html
  • esse.bystrickaya.ru/raspisanie-sessii-oktyabr-noyabr-2011-goda-1-kurs-gruppa-b-2011-iz.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uroki-socioniki-ili-samoe-glavnoe-chemu-nas-ne-nauchili-v-shkole-stranica-11.html
  • znanie.bystrickaya.ru/antonova-s-g-i-dr-redaktorskaya-podgotovka-izdanij-stranica-13.html
  • doklad.bystrickaya.ru/upravlenie-obrazovaniya-administracii-municipalnogo-rajona-gorod-valujki-i-valujskij-rajon-belgorodskoj-oblasti.html
  • klass.bystrickaya.ru/b2v10-ekologicheskij-menedzhment-v-turizme-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-napravlenie-080100-ekonomika.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/451-harakteristika-tipa-nervnoj-deyatelnosti-posobie-prednaznacheno-dlya-psihologov-socialnih-pedagogov-psihiatrov.html
  • holiday.bystrickaya.ru/napadenie-volka-dar-hozyajki-menyajlov-aleksej-smotrite-smotrite-vnimatelno-o-volki.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/logaeva-e-a-medicina-i-zdorove-stranica-10.html
  • letter.bystrickaya.ru/metodika-eksperimenta-puchok-estestvennogo-sveta-ris-1-padaya-na-gran-nikolya-n-1.html
  • turn.bystrickaya.ru/oslozhnennoe-prostoe-brevis-kratkij-slovo-obrazovannoe-iz-nazvanij-nachalnih-bukv-ili-iz-nachalnih-zvukov-slov.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/monitori.html
  • abstract.bystrickaya.ru/361-29-80-faks-044-254-55-67-mob.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/ris3-tri-funkcionalnih-bloka-mozga-uchites-bistro-chitat.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/vo-pervih-ya-bezogovorochno-izvinyayus-za-prichinennie-vam-neudobstva-vo-vtorih.html
  • bukva.bystrickaya.ru/religioznij-turizm-kak-faktor-smyagcheniya-socialnoj-napryazhennosti.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-disciplini-dpp-f-05-arheologiya-celi-i-zadachi-disciplini.html
  • assessments.bystrickaya.ru/demontazh-metallicheskih-okon-i-tambura-instrukciya-dlya-uchastnikov-razmesheniya-zakaza-11-dlya-uchastnika-razmesheniya.html
  • writing.bystrickaya.ru/cennostnie-orientacii-kak-richagi-vliyaniya-izbiratelnoj-kampanii.html
  • lecture.bystrickaya.ru/adige-respublikem-kulturemk1e-stranica-2.html
  • assessments.bystrickaya.ru/chast-1-cikli-ispitaniya-na-rekomendacii-respubliki-kazahstan-r-rk-oboznacheniya-gosudarstvennih-klassifikatorov.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/refleksii-neredko-vozrast-poslednego-protesta-sobstvennoj-zhizni-moment-yanush-korchak-kak-lyubit-rebenka.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/nabor-iz-5-ti-shtuk-podstroechnih-kondensatorov-tipa-1kpvm-1-1kpvm-2-1kpvm-3-dlya-gpd-02.html
  • pisat.bystrickaya.ru/territorialnaya-organizaciya-i-rajonirovanie-rossii-chast-4.html
  • notebook.bystrickaya.ru/it-infrastruktura-obshaya-harakteristika-gimnazii.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/postanovlenie-administracii-gorodskogo-okruga-tejkovo-ivanovskoj-oblasti.html
  • klass.bystrickaya.ru/analiz-raboti-po-obespecheniyu-bezopasnosti-gou-sosh-shkoli-zdorovya-1693-za-20092010-uchebnij-god.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.