.RU

«Государственное и муниципальное управление. Ученые записки скагс»



ГОСУДАРСТВЕННОЕ
И МУНИЦИПАЛЬНОЕ
УПРАВЛЕНИЕ

СЕВЕРО-КАВКАЗСКАЯ
АКАДЕМИЯ
ГОСУДАРСТВЕННОЙ
СЛУЖБЫ

НАУЧНЫЙ И ОБЩЕСТВЕННО-ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ
СКАГС

Издается с 2000 г.

Периодичность – 4 номера в год.

№ 2. 2009.






^ ОТ РЕДАКЦИИ


10 лет назад, в апреле 2000 года, вышел в свет первый номер нашего журнала «Государственное и муниципальное управление. Ученые записки СКАГС». Прошедшие годы были периодом его становления и совершенствования, завоевания авторитета как научного издания общественно-теоретической направленности. Расширялась география его распространения, а также миссия, тематика, направленность материалов. Он стал неотъемлемой частью структуры академии, пропагандирующей научные разработки ученых СКАГС, актуальные проблемы политической жизни и социально-экономического развития северокавказских регионов, совершенствования государственного и муниципального управления, государственной и муниципальной службы.

В нашем журнале опубликовали свои статьи большинство ученых СКАГС, многие – неоднократно. Из года в год расширяется круг авторов научных публикаций. Среди наших постоянных авторов ученые Российской академии государственной службы при Президенте РФ, региональных академий государственной службы, представители научного сообщества из Москвы (РАГС, МГИМО(у) МИД РФ), Ростова-на-Дону (ЮФУ, СКНЦ ВШ ЮФУ, ИППК ЮФУ, РГЭУ(РИНХ), РЮИ МВД РФ, Дагестана (ДНЦ РАН), Ставрополя, Пятигорска, Саратова, Сыктывкара, Уфы и других городов России, а также практические работники органов государственной власти.

На страницах журнала прошли апробацию выводы из научных исследований десятков аспирантов и соискателей.

Наш журнал рассылается в книжную палату, администрациям северокавказских регионов, РАГС и региональным академиям государственной службы.

В 2007 году журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере массовых коммуникаций и охраны культурного наследия, а с 2008 года включен во всероссийский каталог подписных изданий Агентства «Роспечать».

За эти годы журнал стал востребованным в администрациях северокавказских регионов, в научных кругах России. Организация подписки на журнал (в первом полугодии 2009 года) показывает интерес к нему во многих субъектах Российской Федерации: в Москве, Башкортостане, Брянской области, Бурятии, Республике Коми, Краснодарском и Ставропольском краях, Ростовской, Свердловской, Тюменской, Ульяновской, Челябинской областях, Удмуртской, Чувашской, Ингушской республиках, Ямало-Ненецком округе и других регионах.

Достигнутое – результат многих слагаемых. Отдавая должное авторам научных материалов, от которых, прежде всего, зависит высокий научный уровень публикуемых материалов, следует отметить большой вклад редакционного коллектива. Конечно же, ведущую роль в поступательном развитии журнала принадлежит Заслуженному деятелю науки РФ профессору Владимиру Георгиевичу Игнатову, бессменному главному редактору журнала с момента его зарождения и до настоящего времени. За обеспечение содержательного уровня журнала, соответствующего его статусу, а также выход номеров в срок отвечает согласно должности ответственный секретарь журнала. Эту должность около 8 лет исполнял профессор С.А. Кислицын, а в последние годы – доцент И.Н.Сидоренко. Огромную работу по редактированию материалов, опубликованных на страницах журнала всех десяти лет, ведет старший редактор Т. В. Лозовая. Трудом этого небольшого коллектива, при повседневной поддержке ученого совета и ректората академии журнал стал лицом Северо-Кавказской академии государственной службы, средством доведения научных разработок ученых академии до широкой научной общественности и органов государственной власти и местного самоуправления Юга России.

В настоящем номере журнала помещены статьи антикризисной и антикоррупционной направленности, о развитии политической и экономической науки, о государственном и муниципальном управлении.

Номер открывается статьей профессора СКАГС А.М.Старостина, в которой излагаются его взгляды на подходы к методологии социального управления.

Обстоятельный разговор о проблеме противодействия коррупции ведут на страницах журнала заместитель начальника департамента внутренней политики аппарата полномочного представителя Президента РФ в ЮФО М.Ю.Филиппов и советник этого же департамента И.А.Миронов.

Проблемы современного развития политологии в России и, в частности, в регионах входящих в Южный федеральный округ, рассматриваются в статьях профессоров ЮФУ Н.С. Авдулова и А.В. Лубского. Этнокультурные и этнополитические аспекты национальной безопасности рассматриваются в статье советника посольства Российской Федерации в Киргизии С.А.Пугачева.

Вопросы формирования компетентности современного управленца поднимает в своей статье профессор СКАГС О.А.Митусова.
В этом же разделе доцент А.И.Царев рассуждает о возрождении проблемы стиля руководителя в современных условиях, а доцент В.Е. Зарайченко в своем материале рассматривает эстетические компоненты культуры управления.

Совершенствованию управления перспективной отраслью экономики Белоруссии посвящена статья «Управление развитием туризма в Республике Беларусь» В.И. Яковчука – доцента института государственной службы Академии управления при Президенте Республики Беларусь и аспиранта Е.В.Ванюкевич.

Как всегда, в нашем журнале публикуются статьи по проблемам экономики. В статье профессора Г.П. Солодкова и преподавателя Т.В.Солод раскрывается роль инновационной экономики в эффективном преодолении глобального экономического кризиса. Доцент Т.В.Подольская рассматривает возможности развития корпоративного сектора в условиях мирового кризиса

Впервые в нашем журнале публикуется отчет о состоявшейся в СКАГС дискуссии ученых-философов на тему: толерантность: принцип или идеологема? Редакция намерена и в дальнейшем предоставлять свои страницы для обсуждения дискуссионных вопросов современной теории и практики.

^ ОРИЕНТИРЫ


УДК 316.3:351
Старостин А.М., д. полит .н., проф. СКАГС НОВЫЕ ПОДХОДЫ К МЕТОДОЛОГИИ
СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Новые управленческие реалии (включение в глобальные процессы; но­вые кризисные проявления в миросистеме и ее региональных составляющих; обозначение проявлений нелинейности в больших социальных системах) подводят к необходимости модификации теории социального управления. В статье обозначены основные модели управления, репрезентированные в рамках динамично изменяющихся систем (объектная, реляционная, проек­тивная). Обоснована необходимость использования инструментария соци­альной синергетики для описания обозначенных моделей социального управления.

Ключевые слова: Эффективность; власть; управление; кратические модели; технологии политического управления; индекс развития человеческого потенциала.


Есть три решающих обстоятельства, наиболее серьезно мотивирующие анализ современной системы и методологии социального управления, включая и государственное управление: во-первых, продолжающиеся социально-политические и экономические процессы переходного характера, в рамках которых Россия пребывает с конца 80-х гг. XX в. по сей день. В этих рамках апробированы разные схемы, подходы к государственному управлению: от ельцинской «организованной анархии» («берите суверенитета сколько сможете») – до «вертикали власти» и «суверенной демократии». Однако, не смотря на то, что подходы меняются каждые 5-6 лет, оптимальной и, тем более, эффективной модели государственного управления выработать так и не удалось.

Второе обстоятельство связано с нарастающими процессами социально-экономической глобализации и все более явным обозначением субъекта глобального управления, к которому следует отнести не только элиту транснациональных компаний (ТНК) и международных организаций, осуществляющих на глобальном уровне координацию и синхронизацию финансово-экономических и политических процессов (ВТО, ВБ, ООН, НАТО и др.) в публичном и неформальном (Бидельбергский клуб, Трехсторонняя комиссия, Римский клуб и др.) режимах, но и часть правящей элиты наиболее развитых стран мира, уже встроенную в глобальную систему управления. Современная Россия существенным образом уже интегрирована в глобальные социально-экономические процессы. Однако ее включенность в глобальную политическую сеть существенно ниже, что сказывается на продвижении ее интересов в глобальных отношениях и значительно снижает эффективность ее государственного управления. Ярким примером последнего является развертывающийся в 2008–2009 гг. мировой финансово-экономический кризис. На основные симптомы проявления и последствия для России существующая система государственного управления отреагировала с большим опозданием и неполной адекватностью.

Третье обстоятельство обусловливается расширяющимся фронтом информационной революции, переходом все большего числа стран в информационную фазу социального развития. Последнее тесно связано с процессами глобализации. В недавно вышедшей монографии М.Делягина «Мир наизнанку. Чем закончится экономический кризис для России?» [1] на это содержится прямое указание: «Информационная революция корежит системы управления. Организация человеческого общества определяется структурой его управления или – на уровне местных сообществ и всего человечества в целом – самоуправления. И вот эта-то структура оказывается все менее дееспособной, причем ее вполне наглядно разрушает сам «технологический прогресс, а в наиболее общем виде – информационная революция» [2].

Все это заставляет более внимательно отнестись не только к анализу существующей практики социального управления и, в частности, государственного управления (ситуативный анализ), но и к ее теоретико-методологическим основаниям.

Прежде всего, обращаясь к сущности управления, следует отметить, что под ним обычно понимают: «элемент и одновременно функцию организованных систем различной природы (биологических, социальных, технических и др.), обеспечивающую сохранение их структуры, поддержание режима деятельности, реализацию программы и цели деятельности» [3]. Сразу же подчеркнем, что в этом, в целом приемлемом для определенного контекста определении, есть свои ограничения, связанные прежде всего с контекстом. Ибо, например, управление развитием, все более востребованное применительно к современным социальным системам и организациям, задачи «сохранения структуры и поддержания режима деятельности» имеют достаточно локальный характер, а основные задачи направлены как раз на изменение структуры и функций (и, следовательно, режима деятельности). Что же касается социально-природных систем, то здесь даже сами цели деятельности находятся в зависимости от состояния системы и приобретают динамически-нелинейный характер.

Словом, в рамках общей теории управления, понимание природы управленческих процессов неоднозначно. Попытки выстроить некую единую теорию управления как научную доктрину пока не увенчались успехом. И, более того, нельзя даже точно сказать: возможна ли она. Ситуация во многом похожа на попытки физиков-теоретиков – от А. Эйнштейна до наших дней – построить единую теорию поля (физических взаимодействий), сведя воедино четыре известных вида физических взаимодействий.

Аналогия тем более полна, что в теории управления мы имеем дело, с одной стороны, с представлениями и принципами управления, выработанными в кибернетике и математических теориях операций и игр, с другой – с представлениями гуманитарной природы, касающихся управления социальными организациями и теорией менеджмента.

По поводу именно этой ситуации классик кибернетического подхода к управлению Стаффорд Бир заметил: «Когда речь заходит об управлении, воцаряется странное молчание. Нет ни общего соглашения о существовании такого предмета, как науки управления, ни единодушного мнения, что умению управлять, вообще говоря, можно обучиться. Причина, очевидно, заключается в том, что никто еще не систематизировал опыт, который человечество накопило в области управления» [4].

В связи с этим суждением вновь подчеркнем, что дело не только в опыте, накопленном в области управления, но и в ряде принципиальных трудностей методологического, категориального и парадигмального характера, с которыми мы сталкиваемся в попытках систематизации и концептуализации этого опыта.

Прежде всего речь идет о попытках совмещения, синтеза естественнонаучного и гуманитарного подхода к управлению. Одним из перспективных подходов в этом направлении выступает метод моделирования, опора на понятие «модель управления».

Но и здесь есть свои трудности, связанные с пониманием сущности модели и моделирования. В частности, в уже упоминавшейся книге «Теория управления» (под ред. А.Л. Гапоненко и А.П. Панкрухина) приводится развернутая классификация основных моделей управления [5], прежде всего социального:

- по виду преобладающей собственности на средства производства;

- по степени рыночного влияния на экономику;

- по характеру властных полномочий руководством;

- по критерию «встроенности» человека в систему производительных сил;

- по территориальному происхождению и месту адаптации;

- по принадлежности к соответствующим школам менеджмента;

- по роли и месту человека в системе управления;

- по отдельным управленческим принципам (модель управления по результатам; ситуационная модель);

- по отношению к изменениям по внешней и внутренней среде.

Однако данное понимание лишь косвенно соприкасается с технологическим пониманием управления того же Ст. Бира, который подчеркивает: «Проблемы управления не имеют отношения ни к организации предприятия, ни к талантам людей, призванных решать эти проблемы» [6]. И детализирует: «Наука об управлении использует методику, источником которой в основном явилось изучение природы, исследует работу организатора. Работа же эта лишь незначительным образом определяется тем процессом, которым управляют. Она протекает в области предсказаний и оценки различных факторов, с тем, чтобы определить, какие из них действительно влияют на ход дела; эти факторы и необходимо количественно оценить. Цель науки управления состоит также в том, чтобы свести полученные количественные данные в некоторую систему, характеризующую ситуацию. Это предполагает выдвижение гипотез о том, почему данные факторы действуют именно таким образом, а также позволяет сформулировать «законы», действующие в данной ситуации. Для выполнения всего этого необходимо проведение не только изменений, но и исследование операций» [7].

Для того чтобы сблизить гуманитарный и технократический подходы в теории управления, с нашей точки зрения необходимо встречное движение со стороны этих подходов. Что касается гуманитарного, то он, по нашему мнению, должен предложить более обобщенные гуманитарные модели, которые могут в последующем быть формализованы. Основной путь здесь лежит через модели, где сопряжено понимание самих управляемых систем с определенным типом управления. В этом плане следует воспользоваться оговоркой Ст. Бира о том, что, хотя и в незначительной степени, но процесс, которым управляют, все же определяет само управление. Или, говоря словами другого классика, если базисными считать управленческие операции, то надстроечные для них – подуправленческие процессы – активно реагируют на базисные воздействия и заставляют их меняться.

Итак, в нашем понимании основные модели управления, репрезентированные в рамках динамично изменяющихся систем, выглядят следующим образом.

Таблица 1

Тип и

структура систем

Аггрегативные

(стационарные)

Органические

(самовоспроизводящиеся)

Рефлексивные

Тип
изменений

Стационарный (стабильно функционирующий).

Эволюционный

Коэволюционный

Тип
управления

Объектный (внешнее воздействие на внутренние составляющие, внешнюю среду и траекторию движения или режим функционирования).

Реляционный (воздействие на структуру, связи и вещественный «геном»).

Проективный (воздействие на информационный «геном»).


В рамках данной таблицы представлены изоморфные отношения типов систем и типов управления. Однако в реальной практике социального управления мы очень часто имеем дело с гомоморфными их отношениями, когда, например, объектный тип управления применяется к органическим и даже рефлексивным системам. Реже мы сталкиваемся с попытками переноса проектного типа управления на биологические и физические системы (великий физиолог И.П. Павлов, имея в виду подобную неадекватность, запрещал своим сотрудникам выражения типа: «Собака подумала», - и вытекающие отсюда типы воздействий).

Поскольку в аппарате описания управляющих воздействий используется значительное число терминов, имеет смысл их дифференцировать применительно к трем типам управления: объектному (1), реляционному (2) и проективному (3). Так, применительно к объектному типу управления чаще всего используются термины: направляющее воздействие; активизация; будирование; применительно к рефлексивному: руководство; влияние; целенаправленные преобразования; планирование; регулирование, упорядочение; применительно к проективному: развитие; подстройка; содействие; целевая детерминация; соразвитие.

Такое «аппаратное расширение», с одной стороны, и дифференциация, с другой позволяют произвести понятийную нюансировку и расширить «понятийное гнездо», связанное с социальным управлением.

Что касается анализа методологически наиболее востребуемых концепций социального управления, опираясь на которые можно интерпретировать и различные подходы к государственному управлению, то здесь следует иметь в виду классический социально-телеологический подход и набирающий силу социально-синергетический подход.

Традиционная теория социального управления, используемая в различных версиях по сей день, вполне может быть названа социально-телеологической. Она ориентирована на разработку технологий постановки сложных целей (принятие управленческих решений) и социальных технологий как средств их достижения. Существуют разные модели такого подхода, в рамках которых акцент делается на методах воздействия на людей – руководителей и исполнителей (бихевиористская модель), либо – на выстраивании социальных структур и организации взаимодействий между ними (институциональная модель), либо делающий ставку на интеграции действий и институтов, и их функций и организационного поведения, и ресурсов, и ряда других факторов (системная модель) в движении к поставленным целям.

На сюжетах, связанных с использованием в социальном управлении различных социальных технологий, следует остановиться более детально не только потому, что технологизация различных видов социального управления, включая и политическое, используется все более активно, но и потому, что с этим связан давний мировоззренческий спор.

С социальными и политическими технологиями мы все чаще сталкиваемся в современной политической практике. Под ними понимают и алгоритмы деятельности, способствующие повышению ее эффективности, и трактуют как новый формат методов и средств деятельности применительно к современным условиям [8]. К тому же технологизация социально-политической деятельности в содержательном аспекте может пониматься и как новый этап ее рационализации, и как переход к манипулятивным способам воздействия. Многое зависит от той научной парадигмы, в рамках которой разрабатываются эти технологии. Это и обуславливает концентрацию внимания прежде всего на методологическом аспекте технологизации социально-политического управления. Остановимся на этом более подробно.

Обращение к области социальных технологий можно рассматривать и как новую крупную область социальных инноваций, и как новое прочтение давно поставленных, но так и не решенных в полной мере проблем.

С точки зрения современных социальных инноваций, разработка и интенсивное внедрение социальных технологий может рассматриваться как новый этап глобальной научно-технической революции который может быть назван научно-гуманитарной революцией. Он вполне естественно следует за радикальным обновлением технологически-производственной базы и естественно-научного потенциала, созданного человечеством за последние десятилетия. Очевидно что дальнейшее развитие системы естественнонаучных и инженерных знаний и механизмов их реализации в технико-производственной сфере наталкивается на пока существенно отстающую социальную организацию и систему социального и политического управления.

Функционирование созданных к началу ХХ в. сверхбольших технических систем обусловлено не только высокими требованиями к точности, надежности, прогнозируемости, результативности, оптимальности, но и очевидными социальными и социально-природными рисками. Причем, масштабы рисков носят уже не локальный или региональный, а глобальный характер. К такого рода рискам могут быть отнесены военные конфликты, социальные, демографические, социально-природные катастрофы или их угрозы.

Поскольку плотность расселения человечества к концу ХХI в. близка к предельной для условий индустриального общества, а основные используемые ресурсы исчерпаемы в ближайшие десятилетия, то и встают задачи, во-первых, оптимизации и организации управления социальными процессами на глобальном уровне и перевода социального развития человечества в режим направленного развития, а, во-вторых, прогнозирования и предотвращения (или минимизации последствий) возможных рисков и кризисных состояний социума. Причем, наиболее уязвимой и недостаточно управляемой видится как раз сфера социальных отношений и человеческого поведения. Вот почему значимость разработки, апробации и внедрения социальных технологий на всех уровнях: локальном, страновом, региональном и глобальном, - видится одной из наиболее важных и приоритетных задач для социально-гуманитарных наук и социального управления.

Между тем, как подчеркнуто выше, с такого рода постановкой проблемы мы уже не единожды встречаемся в истории общественной мысли. Однако до начала ХХ в. такую постановку задачи в науке можно считать предвосхищением практических потребностей. Лишь в 60-70-е гг. ХХ в. мы, пожалуй, впервые встречаемся с экспликацией проблемы, подводящей к острой востребованности социальных технологий на всех уровнях социального управления. И это связано с началом формирования глобального самосознания человечества («Римский клуб»).

До ХХ в. в социальной науке первые осознанные обращения к социальным технологиям связаны с первыми же научно-рациональными версиями системы социальных знаний (К. Маркс,
О. Конт, Э. Дюркгейм, М. Вебер и др.). Одновременно зарождаются основные крупные методологические платформы, в рамках которых в последующем осуществляется разработка социальных технологий и разрабатываются механизмы их применения.

Наиболее определенно и достаточно критически эти платформы очерчены были уже более полувека назад К. Поппером [9], который обозначил две группы подходов к социальным технологиям (или два типа социальных технологий), связав их вообще с мировоззренческим подходом к развитию общества.

Холистская, или утопическая, социальная технология связана с преобразованиями общества в целом, начало которому кладет социальная революция. Однако она влечет за собой столь значительные непредвиденные и нежелательные последствия, социальные и экономические потери и огромные избыточные страдания людей, что ее следует отнести к числу нецивилизованных деяний (по К. Попперу).

«Частичная» социальная технология (piecemeal engineering) может быть отнесена к социально-реформистским действиям, осуществляемым постепенно и с учетом и контролем возможных отрицательных социальных последствий. Вместе с тем она допускает возможность корректировки действий и даже их значительной ревизии.

Одновременно К. Поппер достаточно критически оценивает объяснительные и прогнозные возможности социальных наук. Ограничения на социальную инженерию связываются не только с гуманистическими и этическими требованиями современного общества, но и с гносеолого-методологическими сложностями познания и управления социальными системами.

При всей неоднозначности отношения к конкретным оценкам и мировоззренческим установкам К. Поппера, мы не можем отрицать глубины и принципиальности поставленной им проблемы применительно к пониманию сущности и границ применимости социальных технологий.

Итак, первая парадигма, которую К. Поппер связывал с социально-революционным мировоззрением, а мы можем и несколько расширить ее рамки, может быть также названа парадигмой фазовых переходов на определенной ступени развития общества. Иначе говоря, существенные инновационные социальные подвижки доктрина фазовых переходов связывает с резким обновлением всех основных сфер жизни общества и социальных отношений. Помимо такого рода парадигмальной трансформации, с данной точки зрения, не удается существенно обновить характер социального управления и внедрить новые социальные технологии. Вот почему представители этой доктрины придают такое значение социальным технологиям революционного обновления, подготовке социальных революций. Речь здесь идет не только о левых партиях и движениях. В определенной степени такой же позиции придерживаются силы, выступающие за демонтаж той или иной социальной системы. Предлагаемые социальные технологии также вписываются в стратегию фазового перехода, суть которой образно формулируется как «от целого – к частям».

Парадигма же постепенных эволюционных изменений, суть которой упрощенно можно обозначить как «от частей – к целому», доминирует в современном обществознании, приобретая все более четко выраженные черты доктрины устойчивого развития. Предпосылочной основой этой доктрины выступает убеждение в том, что путем постепенных шагов, постепенных изменений подсистем общества и их последующей гармонизации удастся сохранить систему базовых ценностей, установок и ориентаций данной социальной системы и удержать ее в равновесии, в рамках устойчивой траектории развития.

В последнее время все более заявляет о себе не совсем привычная для западноцентричных воззрений парадигма коэволюционного развития, в основе которой по-преимуществу лежит цивилизационный подход. Доктрина коэволюционного развития различных цивилизационных систем вообще полагает недопустимым перенос одного социально-технологического комплекса на иную цивилизационную почву. Данная доктрина становится все более популярной в кризисных условиях современной России, где явно пробуксовывают хорошо зарекомендовавшие себя в условиях Запада социальные технологии. Привлекает по, что уже появились работы, где технологии политической власти в России рассматриваются с позиций именно данной парадигмы [10].

Резюмируя сказанное, подчеркнем, что та или иная парадигма понимания сущности социальных технологий и их применения достаточно тесно связана с этапом развития общества и его состоянием.

В условиях острого кризиса, надвигающейся национальной катастрофы большую распространенность и популярность может приобретать доктрина фазового перехода. Так было в России в начале ХХ в., с этим мы встречаемся в 40-60-е гг. в странах «третьего мира». В условиях стабилизировавшегося социального развития доминирует парадигма устойчивого эволюционного развития. При наличии межгосударственной или межрегиональной конкуренции, возможности выбора альтернативных траекторий развития верх берет коэволюционный подход, опирающийся на цивилизационную спецификацию и неповторимость.

Здесь нет речи о большей адекватности того или иного подхода. В принципе каждый из подходов (фазовый, эволюционный, коэволюционный) при достаточной разработанности может быть достаточно продуктивным. В то же время те или иные блоки социальных технологий могут быть в разной степени разработаны в рамках разных парадигм в силу их большой востребованности. Например, конфликтологические технологии, методы борьбы за власть и ее захвата лучше разработаны в рамках фазового подхода. В то же время парадигма устойчивого развития акцентирует внимание на технологиях диагностики и разрешения социальных конфликтов. Коэволюционная парадигма обогатила обществознание и социальную инженерию разработкой технологий ненасильственного воздействия, оптимизации и гармонизации взаимодействия различных систем в едином социальном пространстве.

Давно замечено, что эффективность действия социальных технологий может существенно возрасти, если удается значительно расширить круг их проводников. Поэтому приверженность, приобщенность к той или иной парадигме значительного круга людей увеличивает степень эффективности разрабатываемых и применяемых в рамках этой парадигмы социальных технологий. И спор об адекватности может сильно затянуться. Однако исторический опыт, что бы ни говорили адепты разных парадигм, не вынес пока никаких окончательных решений и «приговоров». Остается учитывать критические замечания и предостережения крупных теоретиков, подобных К. Попперу,
Э. Агацци [11] и др., указывающих на определенные граничные условия применимости той или иной парадигмы и, следовательно, тех ключевых технологий, на которые она опирается (или которые из нее вытекают).

Второй блок применимости и эффективности социальных технологий следует отнести к социально-организационным факторам. Дело в том, что организационные условия связаны прежде всего с социокультурным и институциональным контекстом. Какой бы парадигмы социального развития мы ни придерживались, очевидным является то, что в развитии общества используемые социальные технологии базируются на факторах непосредственного (физического), манипулятивного воздействия и сотрудничества. Поэтому сами социальные технологии могут быть сгруппированы в соответствующие блоки прямого, манипулятивного и партисипативного воздействия.

Общая социально-историческая тенденция состоит в постепенном переходе от социальных технологий, основанных на прямом воздействии, к технологиям, базирующимся на манипулятивном, а затем и партисипативном воздействии. В современном индустриальном обществе доминируют социально-манипулятивные технологии, но уже обозначилась общая тенденция перехода к партисипативной основе. Соответственно организационные условия и факторы указанных типов социальных технологий существенно различаются. Тем не менее, по мере развития все больше возрастает роль т.н. субъективного фактора и символических средств воздействия на него.

При столкновении с большими самоорганизующимися социальными сис­темами, функционирующими в условиях, которые могут быть и стабильными, и неравновесными, мы видим, что на практике социально-телеологическое понимание управления часто дает сбои, не приводит к поставленным целям. Да и невольно возникает вопрос: «А имеет ли вообще смысл использовать катего­рию «управление» применительно к большим самоорганизующимся системам?» В каком, например, смысле можно говорить об управлении Объединенной Европой или современной Россией?

Думается, что при столкновении с большими социаль­ными системами и попытками целенаправленного воздействия на их функцио­нирование и развитие мы вольно или невольно приходим к таким мыслям, в особенности, когда такие системы самопроизвольно сходят с привычной траек­тории движения. Примером тому выступает новейший глобальный кризис фи­нансово-экономической системы. Никакие усилия и попытки его приостановки не приводят к стабилизации.

Поэтому следует подчеркнуть, что социально-телеологическая трактовка социального управления имеет свои границы, как и всякая научная абстракция. Очевидно, что чем с более сложной самоорганизующейся социальной системой мы имеем де­ло, тем более смещаемся в поиске адекватного управленческого инструмента­рия от категорий целевой детерминации – к категориям коэволюционного влияния, поддержания социального гомеостазиса, социально-средового воздей­ствия, упорядочения социально-хаотических состояний и т.п.

Что вольно или невольно подводит нас к понятийному аппарату синерге­тики, которая в последние 2–3 десятилетия как раз и концентрировала свои уси­лия на исследовании нестационарных, нелинейно изменяющихся, саморазви­вающихся объектов и систем.

Однако, что касается социально-гуманитарных приложений синергетики, она, в лучшем случае, по мнению С.П. Капицы,
С.П. Курдюмова и Г.Г. Малинецкого представляет своеобразную натурфилософию компьютерной эры [12]. А в худшем случае, по мнению В.Г. Буданова, может оказаться просто модным ув­лечением, эвристическим ходом, а не научным инструментарием: «Если перенестись в XVIII в. – вспомним салонные вечера Вольтера по поводу «новой механи­ки». Существовало даже общество «ньютонианских дам», которые, в конечном счете, способствовали быстрейшему внедрению «начал» Ньютона в универси­тетские курсы Европы, несмотря на сопротивление многих континентальных авторитетов» [13].

Обращаясь к категориальному составу синергетики, следует в качестве ключевых выделить понятия: «гомеостазиса», «аттрактора», «неравновесно­сти», «хаоса», «бифуркации», «нуклеации», «нелинейности», «триггерного эф­фекта» и др.

Популярными иллюстрациями их проявлений могут выступать такие примеры, как, в случае «бифуркации» – поведение богатыря на распутье, где можно пойти по траекториям: «женатому быть», «коня потерять» или «голову сложить». Но реализация самих траекторий не означает абсолютной неизбеж­ности указанных событий, а – повышенную вероятность риска именно этих но­минаций.

С триггерными и резонансными эффектами мы в образной форме встре­чаемся в известном рассказе Рэя Брэдбери «И грянул гром», где главный герой, путешествуя во времени, раздавил золотистую бабочку, что драматически по­влияло на дальнейший ход событий. Малые воздействия повлекли глобальные последствия.

Отечественные ученые-методологи, анализирующие проблемы социаль­но-гуманитарной методологии, - Е.Н. Князева, С.П. Курдюмов, С.П. Капица, Г.Г. Малинецкий [14], обращают внимание на ряд следующих ключевых принци­пов применительно к синергетической модели управления:

1. Классически-научные и неклассические подходы, связанные с управ­лением, ограничивались двумя типами объектов: а) детерминированные, от­носительно которых можно было дать прогноз на любое желаемое время и б) стохастические, относительно которых можно было оперировать статистиче­скими характеристиками, распределениями вероятностей.

В последние 20 лет, благодаря синергетике, выявлен еще один важный класс объектов:

в) формально они являются детерминированными, т.е. в принципе воз­можно строить прогноз касательно них по схеме а). Но, вместе с тем, предска­зывать их реальное поведение можно лишь в течение ограниченного времени. Сколь угодно малая неточность в определении начального состояния системы может нарастать со временем, и с некоторого момента мы теряем возможность что-либо предсказывать, поскольку система может вести себя хаотически.

Поэтому, сообразно природе объектов и сред, в которых они существуют, вообще возможны траектории-орбиты возможного развития. Следовательно, далеко не любые траектории изменения системы возможно осуществить. А существует некоторый дискретный спектр возможных будущих состояний системы. Можно проводить аналогии с дискретностью траекторий движения электро­нов в атоме, или с набором устойчивых орбит планет в Солнечной системе, но такие наборы спектров устойчивого (стационарного) движения существуют в любой сложной системе. Поэтому управленческие воздействия, применительно к таким ситуациям, эффективны лишь в случае их соответствия спектру возможных будущих состояний [15].

2. Представление о линейной связи между управляющим воздействием и результатом весьма ограничено. Применительно к сложным системам, включая социальные, более адекватным является положение о нелинейном характере та­кой связи в общем случае.

В этом общем случае необходима ориентация на поиск т.н. малых резо­нансных воздействий, имеющих большой эффект (малые причины больших со­бытий). А с другой стороны, выявление чувствительных к резонансному воздействию точек системы. На этом базируется, кстати, концепция управления социальным хаосом и управления через организацию хаоса. Так, сегодня провокационная дезинформация, черный PR легко создают новые локусы хаоса и гасят старые, что прежде всего осуществляется через воздействие на ценностные пространства.

  1. Чтобы эффективно управлять сложными социальными системами, не­обходимо принимать во внимание контекст – включенность в организацион­ные, коммуникационные связи.

  2. Сложная социальная система управляется коэволюционно, в системе с управляющим воздействием. Главная проблема в том, как найти для объекта наиболее благоприятный из существующих путь собственного развития, обес­печить его самоуправляемое и самоподдерживаемое развитие. Это что-то по­хожее на принцип даосизма: «Хорош тот правитель, который управляет как можно меньше» или, согласно другого правила даосов: «О правителе народ должен знать как можно меньше». Можно согласиться, что данный подход скорее со­ответствует термину «божественный» и противоположен современным имиджево-лидерским подходам к управлению, культивируемым в современной за­падной и отечественной политической практике.

Резюмируя сказанное, подчеркнем, что синергетический подход к соци­альному управлению ассоциируется с такими выделяемыми качествами соци­альных систем, как: а) эволюционирующий и нестационарный их характер, в отличие от представлений о стабильной организации; б) составные, сложные организации со значительным ресурсом самоорганизации, в отличие от гомо­генных и организуемых извне систем; в) организации с преобладанием инфор­мационных и символических взаимодействий и символического капитала; г) организации с механизмами самовоспроизводства (компсами – аналогами генотипа). Применительно к приведенной нами выше типологии социального управления именно проективный тип управления в наибольшей степени востребует социально-синергетическую концепцию для своего описания. К тому же именно такие организации и системы характерны для информационного общества.

С точки зрения основных его параметров, генерирующих указанные сис­темы и организационный контекст их взаимодействия, для информационного общества характерно следующее:

- в экономике, финансах, бизнесе – электронные деньги – переход к вирту­альным зачетным эквивалентам коммерческих отношений; системам управле­ния знаниями и интеллектуальному капиталу компаний;

- в производстве – нанотехнологии – производство продуктов, объектов с заданными свойствами на атомном уровне на основе информационных матриц и кодов объектов;

- в связи, передаче информации, образовании – дистантное воздействие на резонирующие (критические) ментальные точки – культурные коды (компсы), создание голографно-информационной среды (развитие Интернета до 3-х мер­ного уровня);

- в организации труда – компьютеризированная операционализация трудо­вых отношений, индивидуальные компьютеризированные рабочие места, фор­мирование виртуальных корпораций;

- в военном деле – дистанционные низкоэнергетические воздействия и то­чечные воздействия на «нервные узлы» военной и экономической инфраструк­туры - военная акупунктура;

- в политике – формирование систем электронного правительства, интер­нетного гражданского общества;

- в познании – создание систем искусственного интеллекта, способных мо­делировать эволюцию и коэволюцию объектов и среды на основе сигнальной системы 3-го уровня (виртуальная реальность);

- в управлении – синергетический подход, представление управленческих систем как нелинейных и включающих эволюционирующие контексты, поиск триггерных (резонансных) технологий и разработка топологии управленческих воздействий.

- в СМИ – обращаясь к развитию современного глобализирующегося обще­ства, мы видим проявление указанных симптомов при все возрастающей роли СМИ, значимость которых проявляется не только в области их основных функ­ций, но, все более как средства управления синергетического типа.


Литература

1. Делягин М. Мир наизнанку. Чем закончится экономический кризис для России? М., 2009.

2. Там же. С. 17.

3. Теория управления /Под ред. А.Л. Гапоненко, А.П. Панкрухина. М. РАГС. 2008. С. 19.

4. Бир Ст. Наука управления. М., 2007. С. 7.

5. Теория управления. М., 2008. С. 36-37.

6. Бир Ст. Указ. соч. С. 66.

7. Там же. С. 10–11.

8. См.: Прикладная политология: Словарь-справочник. М.: РАГС. 2004.

С. 179-180.

9. Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1, 2. М., 1992.

10. См.: Королев С.Л. Бесконечное пространство. М., 1997; Его же. Технологии власти в истории России. Автореф. докт. дисс. М., 1998.

11. См.: Агацци Э. Моральное измерение науки и техники. М., 1998.

12. Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. М., 2003. С. 60.

13. Буданов В.Г. Методология синергетики в постнеклассической науке и в образовании. М., 2007. С. 26.

14. См. вышеуказанные работы, а также монографию Е.Н. Князевой и С.П. Курдюмова. Синергетика: нелинейность времени и ландшафта коэволюции. М., 2007. С. 194-202, 213-215.

15. В последней версии стратегического менеджмента Игоря Ансоффа введен специальный раздел «Модель турбулентности среды обитания», где анализируется влияние роста новизны происходящих изменений, увеличение напряженности в среде обитания фирм на рост сложности и неопределенности рыночной действительности – см.: Ансофф И. Стратегический менеджмент. СПб., 2009. С. 100-131.

i-oblast-primeneniya.html
i-obrashenie-predsedatelya-soveta-direktorov-3-stranica-2.html
i-obshaya-chast-v-sootvetstvii-s-punktom-33-2-protokola-kollegii-schetnoj-palati-rossijskoj-federacii-ot-26-iyunya.html
i-obshaya-harakteristika-konkurentnoj-sredi-v-respublike-kareliya-i-vazhnejshie-faktori-ogranichivayushie-razvitie-konkurencii.html
i-obshaya-harakteristika-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-istoricheskaya-spravka-o-shkole.html
i-obshaya-harakteristika-osnovnoj-obrazovatelnoj-programmi-oop.html
  • college.bystrickaya.ru/34-biogeohimicheskie-prevrasheniya-radionuklidov-istoriografiya-sobitij-socialno-ekonomicheskie-i-ekologicheskie-posledstviya-glava-1.html
  • composition.bystrickaya.ru/opisanie-ocenivaemogo-imushestva-konsaltingovaya-gruppa-2k-audit-delovie-konsultacii.html
  • urok.bystrickaya.ru/povestka-dnya-gazeta-avtor-ne-ukazan-21032008-051-gosduma-rf-monitoring-smi-21-marta-2008-g.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zabolevaniya-vizivaemie-nedostatkom-vitamina-e-zakoni-zdorovya.html
  • assessments.bystrickaya.ru/elektivnij-kurs-zemlya-planeta-solnechnoj-sistemi.html
  • testyi.bystrickaya.ru/a-m-sitnik-mezhdunarodnoe-chastnoe-pravo-visshaya-matematika-yurisprudencii-stranica-11.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/vstuplenie-stranica-16.html
  • assessments.bystrickaya.ru/ekologo-pravovoj-rezhim-nedropolzovaniya-chast-6.html
  • notebook.bystrickaya.ru/gosudarstvennaya-grazhdanskaya-sluzhba-rossijskoj-federacii-chast-9.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-10-yunost-hudozhnika.html
  • urok.bystrickaya.ru/pravila-oformleniya-statej-dlya-sbornika-materiali-konferencii-budut-opublikovani-v-sbornike-srok-predstavleniya-rabot-v-orgkomitet-konferencii.html
  • tasks.bystrickaya.ru/3-2115-publikacii-v-smi-rajonnaya-gazeta-muezerskles-o-shkole-utverzhdayu.html
  • klass.bystrickaya.ru/a-b-tehnologii-i-sredstva-mehanizacii-dlya-protivoerozionnoj-obrabotki-sklonovih-pochv-kabardino-balkarskoj-respubliki.html
  • tasks.bystrickaya.ru/-118-sposobnost-i-dostizhenie-nesposobnost-i-neudacha-ability-and-achievement-and-their-opposites.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/razvitie-sistemi-podderzhki-talantlivih-detej-ob-obrazovanii.html
  • uchit.bystrickaya.ru/teoriya-drevnih-astronavtov-yurij-nikolaevich-morozov.html
  • institut.bystrickaya.ru/trebovaniya-k-urovnyupodgotovki-vipusknikov-srednej-polnoj-shkoli-prikaz-116-1-ot-21-avgusta-2010g-rabochaya.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/rossijskij-eksport-voenno-tehnicheskoj-produkcii-kak-vazhnejshij-faktor-ekonomicheskogo-razvitiya-strani-v-1990-e-godi.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kalendarno-tematicheskoe-planirovanie-prepodavaniya-obsheobrazovatelnogo-kursa-informatiki-i-ikt.html
  • studies.bystrickaya.ru/analiz-finansovoj-deyatelnosti-i-buhuchet-na-predpriyatii-arnika-ggomel-chast-14.html
  • letter.bystrickaya.ru/modernizaciya-avtomobilnogo-dvigatelya-memz-968ge-dlya-uvelicheniya-moshnosti-uluchsheniya-tyagovih-harakteristik-i-povisheniya-ekonomichnosti-chast-2.html
  • thescience.bystrickaya.ru/kafedra-i-diplomnim-rabotam-6.html
  • school.bystrickaya.ru/iskusstvo-argumentacii-i-programma-zhenshini-mogut-vsyo.html
  • textbook.bystrickaya.ru/harakteristika-klassa-poyasnitelnaya-zapiska-status-programmi-dannaya-programma-sostavlena-dlya-obsheobrazovatelnogo.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/lekciya-16-11-09-ou-szi.html
  • klass.bystrickaya.ru/b1-v-dv2-3-patentovedenie-annotacii-rabochih-programm-disciplin-podgotovki-bakalavrov-po-napravleniyu-150400.html
  • lecture.bystrickaya.ru/aibandura-mezhdunarodnij-centr-muzej-imeni-n-k-reriha.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/a-i-vorobevu-predlozhenie-o-vklyuchenii-lekarstvennogo-sredstva-panitumumab-v-perechen-zhiznenno-neobhodimih-lekarstvennih-sredstv-formulyarnogo-komiteta-ramn.html
  • testyi.bystrickaya.ru/azi-nauki-urok-vtorojuniversitetskie-elektronnie-resursi1-uchebno-metodicheskij-kompleks-dlya-studentov-1-kursa-fakulteta-prava.html
  • lesson.bystrickaya.ru/sochineniya-na-svobodnuyu-temu-k-p-bryullov-vsadnica-po-kartine.html
  • studies.bystrickaya.ru/kto-predstaviteli-sobranie-sochinenij-24-pechataetsya-po-postanovleniyu-centralnogo-komiteta.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/v-serossijskaya-konferenciya-molekulyarnie-mehanizmi-vzaimodejstviya-mikroorganizmov-i-rastenij-fundamentalnie-i-prikladnie-aspekti.html
  • textbook.bystrickaya.ru/istoriya-pryanostej-enciklopediya-specij-izrailskoj-kuhni.html
  • lecture.bystrickaya.ru/analiz-sostoyaniya-i-effektivnosti-metodicheskoj-raboti-v-mou-oosh-s-andreevka-v-2007-2008-god.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/po-obespecheniyu-zhilem-otdelnih-kategorij-grazhdan-osnovnie-napravleniya-byudzhetnoj-politiki-na-2012-god-i-planovij.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.